Любитель запахов: Почему многие любят запахи бензина, сырой земли и старых книг

«Повесть о Ходже Насреддине» — премьера о герое, которого все ждут

26 и 27 октября пройдут премьерные показы спектакля «Повесть о Ходже Насреддине» по одноименной книге Леонида Соловьева. Фактически это первая премьера сезона, поскольку другую большую премьеру — вербатим «студенТЫ» — ТЮЗ выпустил в межсезонье, сделав энергичный затакт перед насыщенным театральным годом. Выпускает спектакль любимый томскими театралами Тимур Насиров, режиссер легких, юношеских, иногда даже хулиганских спектаклей «Музыка ночью» и «Дубровский».

Миф о народном герое дает силы жить. Великий хитрец и острослов, мастер перевоплощений, искусный спорщик, любитель яркого солнца, запахов базара и приключений, защитник справедливости — был ли такой Ходжа? Герои спектакля уверены, даже если не был, то нужно его придумать.

Слава о Ходже шагала далеко впереди него самого по всему Востоку. Его имя приводило в трепет богачей и чиновников, которым он не давал пощады. Ведь в сердце его жила вера в то, что человек от природы свободен.

«Повесть о Ходже Насреддине» одни читали как приключенческую историю, другие — как изложенное эзоповым языком послание, третьи — не читали совсем. Однако красиво, образно написанная повесть (кстати, написанная в 40-х годах ХХ века) способна влюбить в себя каждого. На это и делал ставку режиссер, сочиняя спектакль в жанре анекдотов и ставя во главу угла всепоглощающую игру и стремительное развитие геройской саги.

Тимур Насиров, режиссер спектакля, формулируя жанр:

«Это лишь некоторые страницы повести, включающие в себя анекдоты, песни, поцелуи, чай и драку. В двух действиях».

Вместе с ним спектакль делает постановочная команда. Сценографию создает Георгий Пашин, костюмы — Мария Рыкова. Художник по свету — Елена Алексеева. Пластику и музыкальное оформление режиссирует Юлия Колченская, с которой театр сотрудничал в спектаклях «Братец Лис и/или Братец Кролик» и «Женитьба».

Начало спектаклей — в 18.00. Билеты уже в продаже в кассе и на сайте.


«Аромат – это страсть и удовольствие, эмоции, которые он вызывает, а не набор нот и ингредиентов»

Еще до появления собственного парфюмерного бизнеса Серджио Момо коллекционировал произведения парфюмерного искусcтва. В его собрании — первые ароматы Guerlain, Seed, Robert Piguet и многих других марок, ставших историей парфюмерии. Первые ароматы Момо создал в 2003 г., сначала просто как хобби, например подарки друзьям. Год спустя вместе с дизайнером Доменико Сальво парфюмер придумал бренд нишевой парфюмерии Xerjoff. Сегодня компания Xerjoff — это более 65 созданных ароматов, пять парфюмерных компаний-партнеров и бесконечное число поездок в поисках новых ингредиентов и источников вдохновения.

– Что такое нишевые ароматы сегодня?

– Я бы сказал, что ниша — это самое новое и оригинальное, что есть в парфюмерии. Поэтому и определение, что такое нишевые ароматы, непостоянно и меняется. Нечасто, но меняется. Смотрите, в 20-е годы, когда были созданы знаменитые Shalimar Guerlain, Chanel №5 или ароматы Coty, новым словом была синтетическая составляющая. Их создатели отказались от натуральных компонентов в пользу искусственных — и прославились. Сейчас идет обратная тенденция, всех снова привлекает природа, ее совершенство и разнообразие. Не в последнюю очередь это связано с тем, что раньше сложнее было получить синтетические компоненты, сейчас труднее найти натуральные. Все ингредиенты, с которыми мы работаем, имеют исключительно органическое происхождение. Я сам ищу по всему свету редкие и качественные материалы. Например, масло тосканского ириса сейчас встречается все реже, как и роза, выращенная на юге Франции. Философию Xerjoff можно выразить словами Naturae Xquisite — «изысканность природы».

Второй момент, которого ждут от нишевой парфюмерии, — необычность, искусство, а не коммерция. Какое-то время назад предполагалось, что ниша — это исключительно творчество. Сейчас, конечно, конкуренция среди нишевых марок выше, и многие больше думают о продажах. В этом нет ничего плохого! Важно, чтобы нишевый парфюм был чем-то большим, чем «цветочный» или «восточный» аромат, чтобы он рассказывал историю, создавал настроение, соответствовал хобби и увлечениям тех, кому может понравиться. Например, наша коллекция 17/17 — это впечатления от разных уголков планеты, каждый ее аромат рождает ассоциации и будит воспоминания о местах, где многие из нас бывали.

– Из чего складывается стоимость таких духов?

– Цену продукта в первую очередь формируют затраты на материалы и технологии. Как я уже говорил, мы используем только натуральные компоненты. К тому же строго следим за их качеством. Например, лаванду для Xerjoff по-прежнему собирают вручную, а уд выращивают на лучших плантациях в Лаосе и выдерживают, как и положено, 15 лет. Также процесс производства нельзя отладить раз и навсегда, его нужно контролировать постоянно. Ведь если цветок вырастить в другом месте или изменить технологию дистилляции, композиция также изменится, и тогда задуманной гармоничности и целостности аромата уже не получится.

Но у нас нет затрат на рекламу. Как многие нишевые бренды, мы не работаем со звездами и не оплачиваем их гонорары.

– Насколько важен антураж? Часто флаконы стоят не меньше, чем содержимое, но оправданно ли это?

– О, это важно, безусловно! Во-первых, нишевые ароматы — это история, как фильм или литературное произведение. Чтобы создать целостное впечатление, важны детали. Флаконы из венецианского стекла работы муранских стеклодувов подчеркивают ценность и неповторимость наших ароматов. Крышечка флакона стала важной стилистической характеристикой XerJoff: она напоминает головные уборы фараонов, а в Турине (городе, где расположена наша компания) находится крупнейший в Италии музей Египта, и эта культура важна для всех туринцев. Но, кроме этого, она не просто закрывает флакон, а служит стражем ценного содержимого.

– Потребителю реально сориентироваться в многообразии ароматов, ведь сегодня представлены тысячи наименований парфюмерии? Что нужно знать, чтобы разбираться в мире парфюмерии?

– Нужно знать себя, как бы неожиданно это ни звучало. Свои желания, интересы, то, что нравится и делает счастливым. Это гораздо важнее, чем знать структуру аромата и список базовых нот или нот сердца. Когда мы презентовали коллекцию Join the Club, то не стали раскрывать список нот и ингредиентов парфюмов. Люди слишком много (и напрасно!) думают об этой, в сущности, технической информации. Разве перечисление «цветочные, фужерные, древесные, базовые и т. д.» может повлиять на то, понравится вам запах или нет? Эти характеристики нужны парфюмерам для работы. Знаете, в свое время была такая реклама у Rolls-Royce – там не было указано, какова мощность у двигателя автомобиля. Вместо мощности в лошадиных силах было указано «достаточно». Когда вы пробуете новый аромат, важно другое — страсть и удовольствие, эмоции, которые он вызывает, а подробности об ингредиентах только отвлекают от этого важного эмоционального контакта. Вы же не станете интересоваться составом краски, глядя на картину, вы наслаждаетесь искусством, произведением в целом! С ароматами — то же самое.

– Как часто у вас появляются новинки?

– Довольно часто. Не скажу, как именно, — ведь у нас нет графика. Ароматы появляются, когда мы находим новый ингредиент, например. Или когда есть достойный аромата повод. Новая коллекция «1861» посвящена Италии. 1861 год считается годом возникновения Италии как государства, тогда все независимые итальянские государства объединились в единую страну. Эту дату мы празднуем тремя ароматами — Zefiro, Naxos и Renaissance — разными, как сама Италия.

– Кому адресованы эти ароматы?

– Что можно ответить, кроме как «всем». (Смеется.) У них разный характер: Renaissance посвящен возрождению Италии, Naxos – Сицилии, а Zefiro — Риму. Naxos самый легкий из них, в нем цитрусовые ноты сочетаются с корицей и медом. При этом это аромат унисекс. Zefiro, напротив, глубокий и таинственный, мы использовали в нем такие нечастые для духов компоненты, как винное сусло, смолу элеми и ладан. Renaissance объединяет цитрусовые и цветочные ноты с крепкими амброй и мускусом. Но, как я уже говорил, перечисление нот и компонентов ничего не скажет о поэзии аромата. Мы же не поймем вкус вина или итальянской пасты, пока не попробуем, каким бы талантливым ни был повар, — надо пробовать.

два взгляда на мировую политику

Как известно, пытливый человеческий ум открыл два принципиально различных способа изготовления крепких спиртных напитков высокого качества — ректификацию и дистилляцию. Королевой ректификации по праву можно считать обычную водку. В процессе ректификации исходного матeриала изготовитель получает рафинированно очищенный, нейтральный спирт. Органолептика изначального продукта полностью устраняется — в спирте остается вкус и запах исключительно самого спирта, и ничего больше. На роль короля дистилляции не без оснований претендует коньяк. Методом дистилляции в наши дни производят большинство качественных крепких спиртных напитков — шотландский скотч и американский бурбон, итальянскую граппу и французский кальвадос, мексиканскую текилу и ямайский ром. Изготовитель сохраняет аромат и вкусовые оттенки, присущие, соответственно, ячменному солоду, кукурузе, винограду, яблокам или грушам, голубой агаве и сахарному тростнику.

Ведущие современные подходы к анализу мировой политики можно уподобить двум традициям алкогольного производства. Так называемый «реалистский» подход соответствует водочной (ректификационной) традиции. Реалисты конструируют свою версию внешней политики методом ректификации отдельных компонентов исходного социума. При этом их не очень интересует специфика исходного сырья — история той или иной среды, её культура, религия и традиции, особенности политической системы и прочая. Демократии Запада и автократии Востока, капиталистические и коммунистические режимы, патриархальные монархии и теократические республики — весь этот глобальный винегрет загружается в общую ректификационную колонну, из которой выходит максимально очищенное от всевозможных примесей «государственное могущество». Государства рассматриваются исключительно в контексте генерируемой ими «силы», преимущественно военной. Целью внешней политики государства провозглашается максимально возможное накопление «силы» и изменение регионального или глобального баланса для укрепления собственной безопасности за счёт безопасности других игроков.

«Либеральный» подход, напротив, развивается в русле коньячной (дистилляционной) традиции. Пристальное внимание уделяется факторам, составляющим специфику отдельных государств. Особенности внешней политики государств, с точки зрения либералов, в решающей степени определяются внутриполитическими особенностями, и внешнеполитическая деятельность государства выглядит для них не как чистый этиловый спирт, но как сложный ассамбляж множества ароматов, вкусовых ноток и оттенков послевкусия, прошедших через медный аламбик либеральной парадигмы. Либералы исходят из того, что любое государство не действует в международных делах как унитарный игрок, а в той или иной степени представлено различными групповыми интересами, находящимися в сложном взаимодействии друг с другом. Во внешней политике государства они пытаются уловить ароматы культуры, нотки национальной истории, оттенки внутриполитических конфликтов и социальной динамики, запахи региональных особенностей, послевкусие национальных предрассудков и стереотипов и тому подобное.

В последние годы в мировой политике наступил исторически протяженный сезон ректификации, водки и политического реализма. На пронизывающем ветру деглобализации, в неуютной обстановке множества региональных конфликтов, на фоне сгущающихся на горизонте свинцовых туч глобальных проблем, рука сама инстинктивно тянется к водочной стопке, а не к коньячному бокалу. Выживание и безопасность, как это уже много раз бывало в прошлом, заслоняют в мировой повестке развитие и процветание. Задача текущего момента для большинства международных игроков состоит в том, чтобы хоть немного согреться и поднять свой тонус, а не в том, чтобы получить наслаждение от изысканного напитка. Политический реализм — удобное и по-своему адекватное отражение существующих реалий.

Но время дистилляции, коньяка и либерализма ещё настанет. Сквозь тучи кризисов снова проглянет жаркое солнце глобализации, отойдут в прошлое нынешние конфликты, вновь усилится роль негосударственных игроков международных отношений, равно как и малых и средних государств. Поэтому, не убирая пока со стола такие знакомые и столь привычные для нас водочные стопки, постараемся всё же сохранить где-нибудь за дальней полке посудного шкафа и декадентские коньячные снифтеры.

Коньяк вас превращает в бунтаря.

Что не практично. Да, но романтично.

Он сильно обрубает якоря

всему, что неподвижно и статично.

Иосиф Бродский

Как известно, пытливый человеческий ум открыл два принципиально различных способа изготовления крепких спиртных напитков высокого качества — ректификацию и дистилляцию. Не вдаваясь в описание используемых при этом технологий и оборудования, отметим, что в каждом случае перед изготовителем ставятся различные задачи. Ректификация, по сути, представляет собой возгонку как можно более чистого этилового спирта из любого более или менее подходящего исходного сырья с максимально возможным устранением специфической органолептики (цвета, вкуса и запаха) этого сырья. Дистилляция, напротив, преследует цель не только получить качественный спирт, но и при этом ещё как можно бережнее сохранить аромат и вкусовые особенности исходного материла.

Королевой ректификации по праву можно считать обычную водку. В процессе ректификации исходного матeриала изготовитель получает рафинированно очищенный, нейтральный спирт. Органолептика изначального продукта полностью устраняется — в спирте остается вкус и запах исключительно самого спирта, и ничего больше. Поэтому в принципе не так уж и важно, из чего гнать водку — из пшеницы, ржи, картофеля или сахарной свеклы; при высоком качестве оборудования и последовательном соблюдении жёстких технологических стандартов от исходного материала в продукте всё равно ничего не останется.

Истинные ценители водки, конечно, утверждают, что качество напитка напрямую зависит от особенностей воды и от профессиональных секретов технологии очистки. Знатоки улавливают во вкусе хорошей водки нотки пшеничного каравая, горбушки ржаного хлеба, лесного мха, даже сливок и сухофруктов. Но все эти гастрономические тонкости, скорее всего, от лукавого — никаких посторонних запахов и оттенков вкуса в продукте ректификации быть не должно. Лишь на последующих стадиях технологического процесса, с помощью различных вкусовых добавок и ароматизаторов, в разбавленный водой спирт могут внести заданную (искусственную) органолептику, в итоге чего получают широкий ассортимент горьких и сладких наливок, настоек, спиртовых бальзамов и прочих производных от классической водки. Методом ректификации также производят абсент, джин и большинство ликеров.

На роль короля дистилляции не без оснований претендует коньяк. Впрочем, истинный француз, скорее всего, предпочёл бы видеть на этой позиции арманьяк, который хотя и несколько грубее коньяка (всё-таки одна перегонка вместо двух), но богаче вкусом и более полно отражает уникальные вкусовые свойства исходного винограда. Методом дистилляции в наши дни производят большинство качественных крепких спиртных напитков — шотландский скотч и американский бурбон, итальянскую граппу и французский кальвадос, мексиканскую текилу и ямайский ром.

Изготовитель сохраняет аромат и вкусовые оттенки, присущие, соответственно, ячменному солоду, кукурузе, винограду, яблокам или грушам, голубой агаве и сахарному тростнику.

Поэтому хороший дистиллят, по сравнению с хорошим ректификатом, предъявляет более высокие требования в том числе к форме и размеру посуды, из которой он потребляется. Водку можно пить примерно с одинаковым эффектом из рюмки, из стопки, даже из граненого стакана или из алюминиевой кружки, а вот для коньяка требуются бокалы-снифтеры типа «большой тюльпан» и «малый тюльпан». Коньячные эксперты отдельно и очень придирчиво оценивают аромат, вкус и послевкусие напитка, находя в нём многообразные оттенки молочного и горького шоколада, ванили, грецких и лесных орехов (и даже скорлупы и перегородок этих орехов!), множества фруктов и ягод — вплоть до самых экзотических, полевых и садовых цветов, различных пород дерев, табачных листьев, кожи и прочего, прочего, прочего…

Ведущие современные подходы к анализу мировой политики можно уподобить двум традициям алкогольного производства. Так называемый «реалистский» подход соответствует водочной (ректификационной) традиции. Реалисты конструируют свою версию внешней политики методом ректификации отдельных компонентов исходного социума. При этом их не очень интересует специфика исходного сырья — история той или иной среды, её культура, религия и традиции, особенности политической системы и прочая. Демократии Запада и автократии Востока, капиталистические и коммунистические режимы, патриархальные монархии и теократические республики — весь этот глобальный винегрет загружается в общую ректификационную колонну, из которой выходит максимально очищенное от всевозможных примесей «государственное могущество». Государства рассматриваются исключительно в контексте генерируемой ими «силы», преимущественно военной. Целью внешней политики государства провозглашается максимально возможное накопление «силы» и изменение регионального или глобального баланса для укрепления собственной безопасности за счёт безопасности других игроков.

«Либеральный» подход, напротив, развивается в русле коньячной (дистилляционной) традиции. Пристальное внимание уделяется факторам, составляющим специфику отдельных государств. Особенности внешней политики государств, с точки зрения либералов, в решающей степени определяются внутриполитическими особенностями, и внешнеполитическая деятельность государства выглядит для них не как чистый этиловый спирт, но как сложный ассамбляж множества ароматов, вкусовых ноток и оттенков послевкусия, прошедших через медный аламбик либеральной парадигмы. Либералы исходят из того, что любое государство не действует в международных делах как унитарный игрок, а в той или иной степени представлено различными групповыми интересами, находящимися в сложном взаимодействии друг с другом. Во внешней политике государства они пытаются уловить ароматы культуры, нотки национальной истории, оттенки внутриполитических конфликтов и социальной динамики, запахи региональных особенностей, послевкусие национальных предрассудков и стереотипов и тому подобное.

На протяжении последних нескольких десятилетий неоднократно предпринимались попытки объединить оба подхода в рамках одной всеобъемлющей теории. Как легко догадаться, особых успехов такие попытки не имели. Возможно, коктейль из водки с коньяком имеет принципиальное право на существование, но удачных рецептов таких коктейлей не приводит даже такой общепризнанный авторитет в данной области как Венечка Ерофеев. Опытные потребители спиртного единодушны в своём мнении: коньяк и водка ещё более противопоказаны друг другу, чем, скажем, водка и портвейн.

Что же мы получаем по итогам, соответственно, процессов ректификации и дистилляции для понимания законов функционирования международной системы? «Реалистская» картина мира выглядит логически более стройной и завершённой. Помните афоризм Андрея Макаревича о водке «как о самом честном напитке, который никогда не притворяется тем, чем он не является на самом деле»? Реалисты максимально упрощают и рационализируют картину мировой политики, сводя её к немногочисленным и в целом достаточно понятным и непротиворечивым независимым переменным.

Либеральный подход вносит в анализ мировой политики очень много нюансов и полутонов, оттенков индивидуального вкуса, субъективных ощущений каждого отдельного исследования. Договориться о том, какая водка лучше, пожалуй, не так уж и трудно — в конце концов, любой химический анализ на присутствие сивушных масел и иных остаточных примесей всё расставит на свои места. А вот прийти к консенсусу относительно лучшего коньяка невозможно в принципе — на вкус и цвет, как известно, товарищей нет.

С другой стороны, либеральные подходы к мировой политике в целом более демократичны, чем реалистские. Разлагая внешнеполитическую деятельность государства на спектр разнонаправленных групповых интересов, либералы фактически осуществляют деконструкцию великих держав и тем самым дают малым и средним государствам шанс на активную, а подчас и лидирующую роль в мировой политике. Они не то чтобы вообще отрицают наличие иерархии в международной системе, но категорически не приемлют жёстких и безальтернативных иерархических конструкций. Реалисты никакого шанса малым и средним государствам не дают; в их холодном рациональном мире активными игроками является лишь горстка великих держав, в все остальные оказываются на положении статистов. В рамках парадигмы реализма уместно спорить лишь о том, кого следует считать великой державой, а кого нет.

Продолжая параллели с качественным крепким алкоголем, отметим, что в мире водки, как и в мире реалистов, полностью и безраздельно царствуют ведущие глобальные бренды — Smirnoff, Absolut, Finlandia, «Столичная», «Русский стандарт» и другие. Малому водочному производителю из провинции прорваться в высшую лигу совершенно нереально. У коньяка также есть своя высшая лига — так называемая «большая четвёрка» — Hennessy, Rémy Martin, Martell, Courvoisier). Но даже самый маленький производитель в самой удалённой деревеньке департамента Шаранта способен бросить вызов игрокам высшей коньячной лиги. Вспомним хотя бы такие марки второго эшелона как Hardy, Edgard Leyrat, Denis Charpentier, Frapin, Godet Freres, A.E.Dor, Chabasse, Delamain, Bisquit, Renault, Meukow, Delon, Hine, Louis Royer, Marnier, Ragnaud-Sabourin. А ведь перечисленными брендами богатство коньячного мира отнюдь не исчерпывается даже на исторической родине этого напитка, чего уж там говорить о бесчисленных замечательных сортах «малотиражных» бренди на огромном пространстве от Испании и Португалии до Молдовы и Армении!

Реалисты склонны к пессимизму — они исходят из неизменности национализма и государственного эгоизма. Отсюда логически следует бесперспективность любых попыток существенно повысить уровень управляемости международной системы; особого доверия между государствами не может быть в принципе, а разговоры о глобальных общественных благах вызывают у реалистов ироническую усмешку. С той же иронией они относятся к международно-правовым нормам, международным организациям и прочим атрибутам глобального управления.

Либералы, напротив, оптимистичны — они верят в прогресс, нравственную основу человечества, международное право и в международные организации. Для либералов многосторонность важнее многополярности, а глобальные общественные блага важнее глобального баланса сил. Либералы фонтанируют идеями нового мирового порядка, основанного не на извечном противостоянии великих держав, а на гармонизации интересов всех участников международной системы.

Было бы неверным утверждать, что все потребители водки — мрачные, недружелюбные и замкнутые в себе индивидуумы, в то время как ценители коньяка — веселые, общительные и обаятельные жизнелюбцы. Но факт остается фактом: водку пьют исключительно для того, чтобы привести себя в определённое состояние, и все досужие разговоры о «вкусной водке» не имеют под собой никакого эмпирического основания. Максимум, о чём стоит говорить, — это о «мягкой» и «жёсткой» водке, причём последняя, по сути, является всего лишь недостаточно очищенным продуктом. Коньяк же пьют для того, чтобы испытать удовольствие от процесса его потребления. Этот напиток, напомним, имеет практически неограниченный спектр оттенков аромата, вкуса и послевкусия. Эстетика либералов настолько же превосходит эстетику реалистов, насколько эстетика общения с коньяком выше эстетики диалога с водкой.

Возьмём на себя смелость заявить, что именно в силу своей логической завершённости и целостности реалистский подход имеет меньше очевидных перспектив дальнейшего развития, чем либеральный, остающийся и по сей день скорее наброском новой теории, чем теорией как таковой. Либерализм в целом более чутко реагирует на изменения международной среды и на происходящие флуктуации в «корзине валют» мирового влияния. Именно поэтому ему так трудно оформиться в виде полноценной теории.

Структурный либерализм наших дней гораздо больше отличается от идеализма Вудро Вильсона, чем современный неореализм — от классического реализма Эдварда Карра, Ганса Моргентау и Джорджа Кеннана. Заметим, что старая пятидесятилетняя водка ничем не отличается от только что разлитой по бутылкам, если технология её производства принципиально не изменилась. А вот пятидесятилетний коньяк вообще имеет мало общего со своим юным родственником двух- или трёхлетнего возраста; особенности органолептики зрелого и молодого напитков спутать практически невозможно.

В современных учебниках по теории международных отношений, в университетских лекционных курсах и на страницах академических журналов политический реализм представлен подробнее и богаче, чем либерализм. И это понятно. Политический реализм воспринимается неофитами легко и естественно, либерализм требует несколько большего интеллектуального и даже эмоционального напряжения. Водку опрокидывают в себя одним глотком, придержав дыхание. Коньяк смакуют, цедя его постепенно и позволяя его букету раскрыться полностью.

Исторически многие ведущие международники-реалисты с течением времени пытались дополнить свои концепции элементами либеральных (неолиберальных) подходов, для либералов же дезертирство в стан реалистов было относительно редким явлением. Любитель водки с накоплением жизненного опыта подчас переходит на коньяк, а вот любитель коньяка едва ли по доброй воле сменит его на водку.

Конечно, международная обстановка в конечном счёте определяет и складывающийся на данный момент баланс между реалистскими и либеральными подходами. В целом, как свидетельствует исторический опыт, политический реализм работает особенно хорошо, когда в международной системе общаются преимущественно государства.

Чем выше градус международной напряжённости, чем больше элементов Вестфаля присутствует в мировой политике, тем громче и увереннее звучат голоса реалистов.

Когда же времена международной напряжённости остаются позади, вопросы выживания и безопасности уходят на задний план, уступая место задачам развития и процветания, когда в системе мировой начинают активно общаться общества, а не только государства, почти было засохшая либеральная парадигма вновь наполняется листьями и цветами.

Едва ли найдётся столь убеждённый любитель коньяка, который отказался бы от согревающей стопки водки, вернувшись в свой нетопленный дом после долгого блуждания по холодному зимнему лесу. В самом деле, почему бы и нет? С другой стороны, крайне странно и даже просто глупо бесконечно долго сидеть с недопитой стопкой водки в руке перед угасающим камином, наслаждаясь волшебными звуками сороковой симфонии Моцарта.

Как уже мог догадаться проницательный читатель, автор этих весьма субъективных, несколько сумбурных и нисколько не претендующих на серьёзность параллелей является, скорее, поклонником коньяка, чем энтузиастом водки. Но и автор вынужден признать очевидное: в последние годы в мировой политике наступил исторически протяженный сезон ректификации, водки и политического реализма. На пронизывающем ветру деглобализации, в неуютной обстановке множества региональных конфликтов, на фоне сгущающихся на горизонте свинцовых туч глобальных проблем, рука сама инстинктивно тянется к водочной стопке, а не к коньячному бокалу. Выживание и безопасность, как это уже много раз бывало в прошлом, заслоняют в мировой повестке развитие и процветание. Задача текущего момента для большинства международных игроков состоит в том, чтобы хоть немного согреться и поднять свой тонус, а не в том, чтобы получить наслаждение от изысканного напитка. Политический реализм — удобное и по-своему адекватное отражение существующих реалий.

Но время дистилляции, коньяка и либерализма ещё настанет. Сквозь тучи кризисов снова проглянет жаркое солнце глобализации, отойдут в прошлое нынешние конфликты, вновь усилится роль негосударственных игроков международных отношений, равно как и малых и средних государств. Поэтому, не убирая пока со стола такие знакомые и столь привычные для нас водочные стопки, постараемся всё же сохранить где-нибудь за дальней полке посудного шкафа и декадентские коньячные снифтеры. До «большого тюльпана» и «малого тюльпана» дело всё равно рано или поздно дойдёт.

Впервые опубликовано в журнале «Россия в глобальной политике».

Ароматизация вечеринки плюсы и минусы.

Организуя вечеринку, мы стараемся предусмотреть все и задействовать все органы чувств гостей, чтобы праздник стал еще интереснее и приятнее. Мы украшаем помещение и предлагаем дресс-код, мы подбираем музыку или приглашаем ди-джея, мы заказываем еду и выпивку. И кажется логичным создать настроение с помощью аромата. Стоит ли ароматизировать свою вечеринку, какие есть плюсы и какие минусы у запахов рассказала Ольга, дизайнер, декоратор, любитель и исследователь ароматов. Ольга изучает запахи и их влияние на людей почти 10 лет и советует быть осторожными с тем, что мы вдыхаем.  

Анастасия Макарова

редактор

Чем ароматизировать
Есть несколько способов устроить ароматизированную вечеринку. Главным образом их можно разделить на натуральные и синтетические.
Если мы говорим о синтетике, можно купить приятные ароматические свечи и/или диффузоры с ротанговыми (бамбуковыми) палочками в интерьерном магазине, например Zara Home. На самом деле, это сейчас целая индустрия. Такие диффузоры и свечи теперь неотъемлемая часть коллекций аксессуаров от брендов, производящих текстиль, столовые приборы, мебель, свет, постельное белье. Это элемент интерьерного дизайна. Для крупных мероприятий существуют более серьезные аппараты, специально созданные для ивент-ароматизации, а также жидкости для них.
Вот с натуральными возможностями сложнее. Можно поискать диффузоры и свечи с натуральными составляющими, но цена сразу становится космической по сравнению с синтетикой. И надо иметь ввиду, что натуральный аромат никогда не будет столь же ярким и сильным, как у синтетики. Для меня лично, именно в этом главная прелесть использования натуральных ароматов.  
На небольшой площади можно добиться небольшого эффекта просто разложив кофейные зерна или апельсины.
 

 

Какой запах выбрать
Одна из причин, почему нужно с осторожностью относиться к запахам это то, что аромат – это слишком интимная вещь. Я против обобщений, как таковых. Наверное, есть условно приятные для всех запахи, ваниль, например, цитрусовые, фруктовые ноты, но все-таки, ольфакторная память у каждого своя, как и ольфакторный опыт. Кому-то нравится запах свежего асфальта, а кому-то скошенной травы и сена. А кто-то балдеет от запаха осенних прелых листьев и грибов. Я люблю тяжелый аромат дубового мха. Запах – это про ближнее пространство, про воспоминания, ассоциации. Он мгновенно включает все давно вытесненное и сознательно забытое. Конечно, можно порезвиться и на вечеринке с тематикой 90х и «включить» запах «Бублгума», но опять же, кому-то именно он испортит все настроение, и всплывут в памяти буллинг в школе и отобранная шпаной мелочь в 5-м классе.
Как пахли 1960-е? Какими запахами наполнено детство и счастье? А весна? Запах способен конструировать и воссоздавать эпоху. Но описать это коротко очень сложно, тем более реализовать в контексте вечеринки.

Использовать или не использовать запахи

Ароматы для организации вечеринки использовать, теоретически и практически, можно. Я встречалась с этим на мероприятиях (подозреваю, использовались синтетические аналоги). Но здесь есть одна проблема, с которой нельзя не считаться. Возможность аллергии у приглашенных. Причем, аллергии не всегда легко прогнозируемой. Или даже не всегда аллергии, а просто неприятия запаха. На Западе, например, не везде приветствуются не только ароматизация, но даже чрезмерная надушенность. Бывает, что наряду с дресскодом, можно встретить призыв не наносить парфюм. Это проявление уважения к личному пространству другого человека. От запаха не убежать, не дышать мы не можем. Я с этим столкнулась в очередной раз буквально недавно в Финляндии, в спа-центре с сауной. На входе в сауну висела табличка: «Пользоваться эфирными маслами запрещено». А так хотелось вдыхать лаванду и эвкалипт.    
Точно не стоит воздействовать на обоняние, когда вы не договорились заранее с участниками мероприятия о присутствии ароматов. Когда есть маленькие дети (условно до 3х лет), беременные женщины и пожилые люди. Если мы говорим именно о натуральных ароматах, то это, прежде всего, лекарственное средство (есть такое понятие ароматерапия). И как у всякого лекарства, у них есть прямое воздействие на нас и противопоказания.
Ароматическая сторона праздника – это приятно, но не облигативно. Когда ты знаешь, что на вечеринке будут веганы или люди с лактозной непереносимостью, ты можешь заранее позаботиться о том, чтобы они тоже смогли подойти к столу и не отшатнуться. Но с запахами сложнее. Непредсказуемо.

Как запахи влияют на отношения — Bird In Flight

Еще в контексте влечения часто говорят о феромонах, но ученые до сих пор спорят, существуют ли человеческие. Суть в том, что феромоны включают у другого существа того же вида определенные физиологические реакции или поведение. Конечно, интересует всех именно реакция влечения. При этом в отличие от запаха феромоны не являются индивидуальными, то есть такие вещества выделяют все особи определенного пола одного вида.

У животных за восприятие феромонов отвечает специальный орган в носу, а у людей он есть, но не функционирует. И если у нас феромоны все же существуют, то мы воспринимаем их с помощью обычных обонятельных рецепторов. На роль человеческих феромонов претендует четыре стероидные молекулы; проблема лишь в том, что исследования этих молекул были недостаточно качественными.

Один из потенциальных кандидатов — андростенон. Вообще, это феромон свиней, но однажды его обнаружили в человеческом поту. Ученые взялись за его исследование, но не потому, что он оказывал сильное влияние на людей, а потому что был легкодоступен: андростенон уже существовал в виде аэрозоля и использовался в свиноводстве. Еще два потенциальных человеческих феромона (андростадиенон и эстратетраенол) представили на конференции в 1991 году. Но спонсором мероприятия была компания EROX Corporation, которая и продавала феромоны, так что, скорее всего, у нее был не научный интерес.

Вообще, это феромон свиней, но однажды его обнаружили в человеческом поту.

Об этих веществах вновь вспомнили лишь в 2009-м, когда им посвятили статью уважаемые ученые — Сума Якоб и Марта Макклинток, не связанные с вышеупомянутой компанией. Они, в частности, установили, что андростадиенон, который содержится в мужском поту, улучшает настроение у женщин. Правда, свою работу авторы закончили словами «…преждевременно называть эти стероиды человеческими феромонами». Так что смысла тратить деньги на духи с феромонами пока нет, ведь поднять настроение все же можно и другими способами, а про усиление влечения еще ничего не доказано.

Дело пахнет жареным

Если насчет феромонов ученые сомневаются, то улавливать запахи, связанные с эмоциональными переживаниями, люди могут. В 2000 году провели такое исследование: собрали образцы запаха тех, кто смотрел смешные или страшные фильмы, а потом попросили других людей оценить их. Женщины лучше справлялись с отбором «счастливых» образцов, но запах, связанный со страхом, хорошо определяли все. Также мужчинам было легче угадать запах страха другого мужчины.

Психолог Беттина Поз в 2020-м исследовала, как мозг воспринимает сигналы агрессии. У мужчин и женщин, которые играли в разные компьютерные игры — соревновательную или конструкторскую, — собирали образцы пота и давали понюхать другим людям. У тех, кто нюхал, замерили мозговую активность и определили, что на образцы пота соревновавшихся мозг реагировал как на угрозу.

В подобных исследованиях к психологам и физиологам присоединились и химики. Так, Джонатан Уильямс в 2016-м превратил кинотеатр в свою лабораторию. Он установил анализатор в шахту вентиляции, через которую отводился воздух из зала. Когда в фильме происходил какой-либо захватывающий момент (драка или поцелуй), прибор фиксировал пик химических сигналов, то есть человеческие тела выделяли больше определенных веществ. Вопрос лишь в том, могут ли это уловить не только датчики, но и обоняние. Исследователи все же предполагают, что да, запах в кинотеатре способен повлиять на восприятие фильма, но, скорее всего, человек не осознает, что это произошло. Кстати, наиболее заметными были колебания изопрена, который опять же связан со страхом.

Катрин Иверсен в исследовании помогали люди с врожденной слепотой. Оказалось, что они точно улавливают сигналы страха и отвращения, но не могут опознать запах веселья и сексуального возбуждения. Авторы статьи предполагают, что для передачи негативных эмоций достаточно только запаха, который быстро включает реакцию «бей — беги». Однако для восприятия позитивных эмоций нам необходимо еще и зрение.

Для передачи негативных эмоций достаточно только запаха, который быстро включает реакцию «бей — беги».

Как на ладони

Лаборатория и жизнь — не одно и то же. Мы же не попросим нового знакомого дать понюхать футболку, в которой он спит. Невежливо даже приближаться вплотную к людям, которые не входят в близкий круг. Но как же тогда передаются запахи? Для этого у нас есть (во всяком случае, были до пандемии) рукопожатия.

Любитель парфюмерии: личная история аромата eBook: Beaulieu, Denyse: Books

1
 
 
Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду рассказывать Бертрану Дюшофуру о своих ночах в Севилье. Когда мы впервые встретились в радиостудии в мае 2008 года, он мне даже не очень понравился.
На тот момент я серьезно писал об ароматах всего год и очень ждал встречи с Дюшофуром. Его нестандартные, глубоко личные композиции для модных лейблов, таких как Comme des Garçons или новаторского нишевого дома L’Artisan Parfumeur, принесли ему звездный статус среди поклонников парфюмерии, а также репутацию артиста.Он был одним из тех, кто освободил аромат от его традиционного набора отсылок как проекций женских или мужских персонажей: многие из его композиций были обонятельными зарисовками, отражающими дух мест, в которые он путешествовал: Сиенна зимой; ритуал соблазнения в Мали; буддийский храм в Бутане; панамский тропический лес; церковь в Авиньоне …
Со своими прямоугольными очками, выбритой головой и прямолинейной манерой поведения сорокалетний парфюмер определенно больше походил на одного из моих друзей-художников, чем на провидца-мастера тайного ремесла, и я был уверен, что мы поладим .Я ошибался. На протяжении всей трансляции Дюшофур был груб и резок. Фальшиво-наивные вопросы ведущего, казалось, раздражали его; он дал понять, что самозваным критикам вроде меня или нашего коллеги, историка парфюмерии Октавиана Койфана, лучше оставить размышления профессионалам. Оказалось, что у него были веские причины для раздражения. Ему внушили, что его пригласили рассказать о своей работе. За несколько минут до выхода в эфир ему сказали, что темами дня будут высокая цена на духи и отсутствие надлежащих отзывов о парфюмерии.Я понимал, почему он был недоволен, и уважал тот факт, что он не пытался заискивать ни перед нами, ни перед публикой, но все равно был разочарован. Понятно, что дружить нам не суждено. Тем не менее, этот человек делал великолепные духи, и это все, что имело значение. Мне не нужно было любить его лично, чтобы оценить его работу, и уж точно не нужно было, чтобы он любил меня.
Поэтому, когда в ноябре следующего года я увидел его на выставке сырьевых материалов, организованной Société Française des Parfumeurs, куда меня только что приняли в члены, я подумал, стоит ли мне вообще здороваться.Но с тех пор, как мы познакомились, мне удалось проскользнуть ногой в дверь нескольких лабораторий: некоторые из его коллег, похоже, считали, что со мной стоит поговорить. И что еще более важно, я влюбился в его недавнюю работу. Я чувствовал, что он смещается в сторону более чувственного стиля, с которым я действительно мог бы соединиться, и я только что написал обзор его последнего аромата Al Oudh, ода арабской парфюмерии, пикантной с сексуальными животными нотами. «Мне нравится, когда мужчина играет со мной такую ​​пакость», — поддразнил я. Мне и в голову не приходило, что он когда-нибудь прочтет эти слова.
Дюшофур узнал меня, когда я проходил мимо: я был несколько бросающимся в глаза своим яблочно-зеленым пальто и серебристой стрижкой. К моему большому удивлению, он ухмыльнулся и поцеловал меня в обе щеки, прежде чем поздравить меня с точностью моего обзора. Я написал это не для того, чтобы доставить ему удовольствие, но я не собирался упускать такую ​​возможность, поэтому тут же сымпровизировал ложь во спасение. Я читал курс по оценке парфюмерии в Лондонском колледже моды через месяц, сказал я ему (что было правдой), и я собирался обсудить его работу (тоже правду, по состоянию на секунду назад).Это был самый первый раз, когда я должен был преподавать курс, который мне предложили на основании моих писем и выступлений, которые я читал студентам в Париже. Поначалу я был уверен, что смогу им воспользоваться, но по мере того, как приближалось время запереться в классе на три дня с пятнадцатью нетерпеливыми любителями парфюмерии, я чувствовал себя немного нервно. Я держал это при себе, но сказал Дюшофуру, что буду признателен за его вклад (во всяком случае, я быстро учусь). К моему большому облегчению, он кивнул, все еще улыбаясь:
«Вы готовы узнать больше.Приходи в лабораторию, когда захочешь!»
*   *   *
На следующий день я написал ему, чтобы принять его предложение. После того, как мы обменялись парой электронных писем, он предложил использовать более знакомую французскую форму адреса, ту, , лукаво добавив: «Звучит более серьезно». , восседающий на стуле в своей крошечной лаборатории над флагманским магазином L’Artisan Parfumeur и действительно готовый узнать больше. Через улицу возвышается солидный фасад Лувра из песчаника; прожекторы бато-муш проносятся от Сены через мост Искусств.Трехъярусный ряд аккуратно промаркированных флаконов, каждый из которых содержит одно из сотен сырьевых материалов парфюмерной палитры, отбрасывает янтарные, топазовые и изумрудные отблески под настольной лампой. Бумажный лист лежит рядом с небольшими электронными весами: сорок рукописных строк формулы, над которой он сейчас работает. У его ног три сумки для покупок набиты десятками выброшенных пузырьков — менее одного процента его работы, по его словам, когда-либо попадает на полки магазинов. Я только что засунула в сумочку крошечный пульверизатор его аромата, который должен выйти следующей весной, аромата туберозы, рабочее название которого «Belle de Nuit».Хотя он был задуман задолго до того, как мы встретились, это похоже на знак: тубероза глубоко резонирует с моей жизнью и любовью, хотя он не может этого знать… дружелюбный и почти обескураживающе прямолинейный; внимательно сосредоточенный слушатель, склонный к мальчишеским вспышкам энтузиазма. Я, например, только что рассказал ему историю с Севильей. Ему это нравится, он говорит, что из него получились бы хорошие духи, но я недостаточно хорошо его знаю, чтобы понять, из тех ли он, кто хочет довести дело до конца, или это всего лишь парфюмерная версия разговора.И, конечно, недостаточно хорошо, чтобы прямо спросить его, сделает ли он это. Зачем ему возиться с тем, что должно быть для него всего лишь одной из сотен различных идей? С другой стороны, почему бы и нет? Его идеи делать должны откуда-то исходить. Я не рассказал ему свою историю, потому что думал, что она его вдохновит. Это пришло в голову, когда мы обменивались историями о дальних путешествиях. Но теперь эта идея витает между нами, и я понимаю, что хочу, чтобы этот аромат появился больше, чем чего-либо за очень долгое время.Почему я не могу быть музой парфюмера? Я проделал такой долгий путь в области запахов, Бертран, ты никогда не узнаешь … На самом деле, я никогда не собирался совать в это свой нос.

 
Текст © Denyse Beaulieu 2012

Личная история аромата Denyse Beaulieu

Прежде чем мы двинемся дальше, вы должны знать три вещи о Denyse Beaulieu: она пишет о парфюмерии, пишет об эротике и сбегает из литературного прошлого. . В ее сознании ароматы и чувственность неразрывно связаны, и с использованием литературы в качестве исторической справки (немного Маркиза де Сада здесь и Канта там, вы понимаете).Ее сексуальная жизнь предлагается читателю с раздвинутыми бедрами — чтобы связать воедино все три пункта — что в итоге не работает.

Роман представляет собой введение в новый аромат, который будет выпущен в июле домом L’Artisan Parfumeur под названием Seville at Dawn (но по-французски я не могу написать это, извините). Духи вдохновлены автором, который провел ночь с незнакомцем в Севилье во время Страстной недели в подростковом возрасте, воздух, благоухающий цветами апельсина, пчелиным воском, ладаном, подчеркнутый вонью табака и похоти, когда парень сунул в нее руку. трусики.

Придержите эту мысль, потому что она снова всплывает.

Госпожа Болье делает ставку на аромат, который является личным, преображающим. Жизнь меняется, и в то же время запечатлевает моментальный снимок культуры, времени. Помните, как все носили Obsession в 1980-х — тяжелые, почти приторные, потные миазмы? Запах — это его собственная страна, — утверждает она, — граница без границ, проницаемая, отчетливая, но изменчивая. С этим наблюдением она входит в состояние парфюмерии, и я ставлю книге три звезды за понимание, которое она дает о бизнесе/искусстве/алхимии указанной индустрии.

Книга сияет, когда она рассказывает о том, какие химические вещества парфюмер может использовать для создания аромата, науке о верхних и базовых нотах и ​​объясняет причину, по которой все современные духи, какими мы их знаем, имеют тенденцию пахнуть одинаково. Удивительно, но это связано с тем, что нам нравится в наших моющих средствах и освежителях для помещений, и теми ароматами, которые диктуют нам, что нам нравится в наших духах, подумайте, например, о тех философских духах, которые должны пахнуть как чистое белье. Приторно-сладкий запах Bodyworks или спреев Victoria Secret.Или относительно легкие ароматы Jo Malone. Красиво, безобидно и совершенно мимолетно.

Вдобавок к этому она в значительной степени объясняет, почему духи не сохраняются так долго, как раньше, из-за того, что клиент не хочет «исследовать», чтобы увидеть, подходят ли ему духи (с точки зрения базовых нот и как он реагирует на кожу), производители придерживаются верхних нот, пренебрегая базовыми нотами (без высыхания), сводя парфюмерную церемонию к не более чем флакону импульса 0,98 пенса, который вы покупаете у супернаркотика — и продолжаете распылять через день, потому что, как только аромат попадает в воздух, это далекое воспоминание.Это нормально для чего-то по 0,89 пенсов за 50 мл, но для таких духов, как Alien, по 30 фунтов за 15 мл это должно быть немыслимо. Кроме того, существует угроза переформулирования формул, потому что так дешевле. Тот Джики, которого ты помнишь так давно? Теперь разбавленная версия своего первоначального «я». Скорблю о Guerlain, потому что его духи уже не те, что были раньше.

Некоторые части книги вдохновлены тем, что идея парфюма как аромата, который не должен быть *красивым*, освежает. Духи должны иметь «сканк» — ноты спермы и крови, силоса, фекалий и запах тела.Некоторые цветы действительно пахнут спермой, а другие (например, желанный жасмин) могут пахнуть не только красотой, но и разложением. Это заставило меня понять, почему французы сбрызгивают одежду спреями для белья вместо того, чтобы стирать ее — вуаль флердоранжа и лайма смягчает естественный запах тела, но не стирает его. Это дало мне стимул попробовать ароматы, которые бросают вызов, провоцируют и, возможно, влюбляют в себя.

Теперь вернемся к тому парню и той ночи в Севилье. С помощью Бертрана Дюшофура она пытается найти запах, чтобы рассказать историю, запечатлеть момент.Я вижу, что г-жа Болье пыталась сделать с этим — ленты ее обольщения/пробуждающей чувственности в подростковом возрасте вплетались и выходили из петель парфюмерии, промышленности, противоречия между искусством и коммерцией и ее прошлой жизнью.

Однако ее подстерегают воспоминания о ее сексуальном опыте, как будто она пишет для более литературного пентхауса или эротических признаний, полных многоточий (вроде этого…). Короткий роман, который у нее был с почтальоном, и долгий роман, который у нее был, когда она была замужем за своим мужем.Вдобавок к этому, ее манера письма настолько трогательна на поворотах, что можно только качать головой и давить дальше.

В целом, я бы сказал, что книгу стоит прочитать из-за терминологии парфюмерии, ее подробной истории, процесса работы парфюмера. Он сделал свое дело, заинтересовав меня парфюмерным галстуком как таковым, потому что я был в Севилье. У меня тоже есть свое собственное ароматическое воспоминание о Севилье — цветы апельсина по вечерам, пчелиный воск и перебродившие фекалии с лошадиных задов.Чуррос и шоколад. Какие химикаты и эфирные масла я бы использовал для этого?

По крайней мере, вам следует прочитать эту книгу, если вы хотите найти свой собственный аромат, потому что в ней достаточно информации, чтобы побудить вас глубже изучить духи и потребовать большего.

Рецензии: «Любитель духов», «Аромат триумфа» рассказывают пьянящие сказки

Эта история исправлена. Подробности см. в примечании внизу.

Еш. Молиться. Любовь. Спритц.

Теперь глубоко вдохните и почувствуйте, как меняется ваша жизнь.

Еще только май, но 2012 год уже складывается как год, когда духи широко распространились из оживленных онлайн-блогов в массовые издания.


ДЛЯ ПРОТОКОЛА:
Книги о парфюмерии: В статье о книгах о парфюмерии от 20 мая Фредерик Малль назван братом Луи Маля; Фредерик Маль — племянник Луи Маля. Кроме того, в статье Анжелика Ташен названа женой Бенедикта Ташена; она его бывшая жена. —


В наши дни новые выпуски ароматов приветствуются и критикуются с интеллектуальной утонченностью, которая раньше была свойственна парижским показам мод.Парфюмерия — это вид искусства, а «носы», создающие передовые ароматы, — рок-звезды.

Писатели, всегда следящие за духом времени, жадно ведут хронику этого возрождения, а некоторые книги даже вдохновили на создание собственных духов.

Последние месяцы принесли триллер, действие которого происходит в мире парфюмерии. Воспоминания о любви, тайнах, свадебных платьях и чувственных пробуждениях. Остроумные, эрудированные обзоры 100 лучших ароматов. Ароматный манифест размером с журнальный столик с черно-белыми портретами ведущих парфюмеров.И история о том, как всемирно известный «нос» объединил усилия с писателем-сластолюбцем для создания парфюма.

Моя рецензия на новые мемуары Дениз Болье «Любительница духов» описывает ее сотрудничество с французским парфюмером Бертраном Дюшофуром и сопровождалась крошечным черным флаконом их новых духов Séville à l’aube. Это опьяняющий аромат флердоранжа, ладана, дыма, пчелиного воска, цветов и мускуса, который прошел более 100 итераций, прежде чем все остались довольны. Он также привлек внимание L’Artisan Perfumers, крупного игрока в мире ароматов для бутиков, которые планируют выпустить его в продажу в конце этого года.

Болье родом из Квебека, но давным-давно бежала из Канады, чтобы возродить себя как утонченную парижанку с Левого берега. Она писатель, переводчик, преподаватель и парфюмерный блогер — двуязычная Grain de Musc. Она пишет с проницательным умом о духах, гендерных ролях, культурных знаках, будуаре и своей богемной жизни в стиле, который объединяет Жака Деррида с Анаис Нин.

«Я стала думать о парфюмерии как о своих французских любовниках — о способе одаренных художников соблазнить меня, parlez-moi d’amour меня и отразить многие грани моей души с устрашающей проницательностью», — пишет она. .

Еще одна книга, выпущенная в этом году, «Аромат триумфа» консультанта по парфюмерии и автора Яна Морана, также содержит собственный аромат — Chimere — «флориентальный», основанный на аромате, который героиня создает в этом масштабном эпосе о Второй мировой войне.

В «Книге утраченных ароматов» автор М. Дж. Роуз рассказывает пьянящую историю о реинкарнации, родственных душах, Древнем Египте, французской парфюмерной компании и легендарной потерянной книге, которая разжигает международные интриги.

Триллер о паранормальных явлениях, опубликованный в марте, искусно переплетается с легендами о дистилляции духов и анфлераж ; лавандовые поля Грасса, Франция; давно утерянные духи древнего мира кифи; ароматизированные перчатки 18-го века, которые породили современную парфюмерию и отраслевые правила, которые, увы, сегодня запрещают многие парфюмерные материалы.

Вымышленный Maison d’Etoile Роуз представляет собой смесь династических французских парфюмерных компаний, таких как Guerlain. Один персонаж был вдохновлен французским парфюмером (и ювелиром) Оливье Дурбано, с которым Роуз подружилась, исследуя мир ароматов.

Но больше всего меня очаровало обращение автора к длинному деревянному лабораторному столу, известному как «парфюмерный орган».

«Она сидела… и смотрела, как свет играет на маленьких стеклянных бутылочках… [г]ощущала уродливые и странные, красивые и сильные запахи… Вернувшись более чем на двести лет назад, ее предки сидели там, смешивая эликсиры из ингредиентов. .… [Некоторые] масла… были настолько редкими, что после того, как [ее брат] закончил их, он мог заменить их только синтетикой».

В книге «Приходя в себя: история о духах, удовольствии и неожиданной невесте» Алисса Харад рассказывает о своем пробуждении, похожем на Кейт Шопен, к чувственным радостям парфюмерии и последующим свершениям, счастью и благоухающей дружбе.

Будучи профессором колледжа, интеллектуалкой и феминисткой, Харад отвергала модные, легкомысленные девчачьи штучки и с подозрением относилась к погоне за удовольствиями.Но однажды ночью она прочитала в Интернете яркое описание духов Paloma и начала тосковать по ним. Когда она, наконец, понюхала его в универмаге, Харад рухнула в кроличью нору, погрузившись в парфюмерную одержимость, и вскоре уже заказывала пробники и рыскала по блогам, таким как Bois de Jasmin Виктории Фроловой, Perfume-Smelling Things Марины Гейгерт и Now Smell This Робина Круга, где она пожирала их яркую, страстную прозу.

Вскоре она напишет свои собственные послания: «Духи рассказывают историю на коже.У него есть начало, середина и, если он хороший, длинный, затяжной конец. Попробовать новый аромат — значит отдаться этой истории».

Харад, чья книга должна выйти в июне, рассказывает о том, как ее медленное «раскрытие» в качестве парфюмера служило бальзамом от стресса на предстоящей свадьбе. Есть трогательные истории о том, как друзья ее матери устроили ей парфюмерный душ (все гости принесли ароматы в подарок) и размышления о гендере, когда она предлагает духи для подруги, любящей ароматы, которая превращается из женщины в мужчину.

Для взгляда изнутри читатель может обратиться к «О создании парфюмерии» Фредерика Маля, французского парфюмера с безупречным происхождением — он внук Сержа Хефтлер-Луиш, основавшего Parfums Christian Dior в 1947 году, и брат режиссер Луи Маль.

Книга Malle для журнального столика, опубликованная в январе, включает предисловие Катрин Денев, портреты каждого парфюмера Malle, а также описание того, как они создавали каждый аромат, и иллюстрации Константина Каканиаса.Издателем является Angelika Books, импринт Анжелики Ташен, жены издателя художественных книг Бенедикта Ташена.

Малле основал свое одноименное «парфюмерное издательство» в 2000 году в качестве противоядия грубой коммерческой парфюмерии с «химическим запахом», производимой многонациональными фирмами, которые тратят миллионы на маркетинг и знаменитостей, производя малоинтересные и сложные ароматы для массового рынка.

«Мой план был прост: вернуться к истокам парфюмерии… сосредоточиться на парфюме, а не на его имидже, и, самое главное, предоставить парфюмерам инициативу, предоставив им полную творческую свободу.

Малле тоже сделал что-то революционное: он написал имя парфюмера на каждом флаконе, признавая «его истинного автора, чтобы подчеркнуть тот факт, что мы имеем дело с подлинными произведениями искусства». Удовлетворенные лучшими нюхами индустрии выстроились в очередь, чтобы создать «классические ароматы завтрашнего дня»: Carnal Flower Доминика Ропиона; Musc Ravageur Мориса Руселя; En Passant Оливии Джакобетти.

Еще одна важная книга — изданная в конце 2011 года, но я таскаю ее — «Маленькая книга парфюмерии: сотня классических произведений» Луки Турина и Тани Санчес, которые пересмотрели 100 своих любимых ароматов из журнала «Парфюмеры, Аризона» 2008 года. Гид.«Путеводитель» широко известен как библия поклонников парфюмерии, многие из которых могут наизусть цитировать язвительные, забавные, блестящие и синастезические обзоры.

Турин и Санчес оплакивают тот факт, что такие классические ароматы, как Christian Dior Diorissimo и L’Heure Bleue от Guerlain, были испорчены переформулировкой. Но их энтузиазм затмевает их уныние, и они перечисляют много новой классики, заслуживающей похвалы.

В последнем криминальном романе Дениз Гамильтон «Контроль повреждений» рассказывается о сыщике-парфюмисте.Она также является редактором антологии рассказов Los Angeles Noir, получившей премию Эдгара, и парфюмерным обозревателем журнала Los Angeles Times.

[Для протокола, 11:35 утра, 25 мая: В более ранней версии этой истории Фредерик Малле был ошибочно идентифицирован как брат Луи Малле; Фредерик Маль — племянник Луи Маля. Кроме того, в статье Анжелика Ташен неправильно идентифицирована как жена Бенедикта Ташена; она его бывшая жена. ]

[email protected]

Картофельная комиссия Айдахо раздает духи с запахом картофеля фри на День святого Валентина: NPR

Картофельная комиссия штата Айдахо раздает духи с ароматом картофеля фри в преддверии Дня святого Валентина. Комиссия по картофелю Айдахо скрыть заголовок

переключить заголовок Комиссия по картофелю Айдахо

Картофельная комиссия штата Айдахо раздает духи с ароматом картофеля фри в преддверии Дня святого Валентина.

Комиссия по картофелю Айдахо

Ищете подарок на День святого Валентина в последнюю минуту? Любитель картофеля фри в вашей жизни может сломаться из-за этого.

Новые духи от Картофельной комиссии Айдахо — да, вы не ошиблись — призваны излучать аромат картофеля фри во всем его жирном, соленом великолепии.

«Независимо от того, находитесь ли вы в ресторане или обедаете в ресторане, почти невозможно не взять жареного и не откусить, прежде чем погрузиться в еду», — сказал Джейми Хайэм, президент и главный исполнительный директор Картофельной комиссии Айдахо. заявление.«Запах слишком хорош, чтобы сопротивляться».

Названный Айдахо Frites, «аромат ограниченного выпуска» продавался на веб-сайте комиссии по цене 1,89 доллара за флакон объемом 1,7 унции, прежде чем был распродан. В воскресенье заканчивается розыгрыш, обещающий больше бутылок спрея tater.

Аромат, который, по мнению комиссии, отражает «один из самых неотразимых ароматов в мире», сделан из дистиллированного картофеля из Айдахо и эфирных масел.

Комиссия процитировала недавний национальный опрос, проведенный фирмой Pollfish, который показал, что почти 90% американцев «находят запах картофеля фри неотразимым».»

У комиссии Айдахо есть дополнительные товары из картофеля для тех, кто любит картошку, в том числе подставка для картофеля фри, игральные карты для картофеля из Айдахо, миниатюрный грузовик для перевозки картофеля и трехфутовый «Spuddy Buddy».

Может ли любитель парфюмерии найти признание в мире дегустации вин?

Первое, чему вы научитесь на уроках виноделия, это то, как много вы не знаете о вине. Второе, чему вы учитесь, — это ценность обоняния и способность чувствовать запах.

В своей книге « Духи: Алхимия запаха » известный парфюмер Hermès Жан-Клод Эллена говорит: «Духи — это история в запахах, иногда поэзия воспоминаний». Термин «запах» подобен в мире вина. Каждое вино имеет отчетливый запах, но аромат врезается в нашу память.

Личный аромат недопустим в мире оценки вина, поскольку он мешает другим оценивать ароматы. Как любителю ароматов так же, как и вина, это была самая трудная часть моего путешествия.

Я парфюмерный наркоман. Я собрал коллекцию, которая может соперничать с небольшим бутиком. У меня есть книги, написанные лучшими «носами» в парфюмерном бизнесе. Тем не менее, мне не разрешается носить их творения каждый раз, когда речь идет о вине.

Каждая дегустация, которую я посещаю, представляет собой дилемму. Мне потребовался всего один раз, когда кто-то спросил, пользуюсь ли я духами, чтобы я осознала свою ошибочность.

Ароматы являются частью моей повседневной одежды. Если я не ношу его, я чувствую, что чего-то не хватает.

Мое первое воспоминание о запахе – это духи моей матери. С ней у меня ассоциируется частная коллекция Estee Lauder. Аромат успокаивает меня. Он успокаивает меня каждый раз, когда я чувствую его запах.

Я помню, как в детстве играл с бабушкиной Chanel No. 5, ноты жасмина пьянили меня в носу и в ее пространстве. Я ношу эти ароматы, чтобы быть связанным с этими женщинами. Аромат – часть моей повседневной одежды. Если я не ношу его, я чувствую, что чего-то не хватает.

Подпишитесь на рассылку Wine Enthusiast Получайте последние новости, обзоры, рецепты и снаряжение на свой почтовый ящик.

Спасибо! Мы получили ваш адрес электронной почты, и вскоре вы начнете получать эксклюзивные предложения и новости от Wine Enthusiast.

Политика конфиденциальности

Я изучал ароматы — их химию, цветы, эссенции, компоненты и ноты — более десяти лет, что помогло мне в дегустации вин. В вине мы не только понимаем, где был выращен виноград, но и как его собирали, прессовали, выдерживали и хранили.В парфюмерии мой нос может определить разницу между натуральными и синтетическими ароматами, и это было полезно для понимания недостатков вина.

Однако из-за моей любви к вину я обнаружил, что есть способ носить аромат инкогнито. Во-первых, избегайте всего слишком цветочного. Все ароматы жимолости, туберозы и уда слишком мощные. Ваниль может быть слишком сладкой. А пудровый жасмин и ирис можно носить, но только если их наносить не на пульсирующие точки, а всего один раз брызнуть.

Вино похоже на личный аромат.Все начинается с носа.

В настоящее время только Nuit de Longchamp от Lubin прошел конкурс винных ароматов.

Мои ароматы представляют собой личное путешествие. Есть Belle Chérie Фрагонара, которую я подобрала, когда возила бьюти-туры в Париж. Есть аромат Oud Ispahan от Christian Dior, который увлек меня в удовое путешествие. Мой любимый Roja Dove Amber Oud до сих пор вызывает у меня слезы, так как он напомнил мне о помолвке в Египте.

Вино похоже на личный аромат.Все начинается с носа. В вине нос направляет наши первоначальные мысли о том, стоит ли сделать первый глоток, а затем еще несколько. Аромат такой же. По первому вдоху мы определяем, нравится ли он нам, или он слишком цветочный, мускусный, тяжелый или мягкий. В первом приложении мы определяем, является ли он хранителем. Это душевная и эмоциональная связь.

О романе Дениз Болье «Любитель парфюмерии»

Читая «Парфюмерную любовницу» Дениз Болье, автора книги «Зерна мускуса», мне казалось, что я следую за ней в двух больших путешествиях.Один из них был личным путешествием к увлечению парфюмерией на всю жизнь, а другой — к запечатлению воспоминаний о конкретном опыте в парфюмерной форме. На первый взгляд это звучит просто — просто расскажите талантливому парфюмеру свою историю, и пусть ваши ароматные воспоминания раскроются. Однако я подозревал, что не все так просто. Язык парфюмерии субъективен и неуловим. То, что кажется вам ясной идеей, может быть трудно понять другим людям. Самое интересное в The Perfume Lover заключается в том, что, несмотря на эти трудности, Дениз и парфюмер Бертран Дюшофур смогли создать красивый и запоминающийся аромат.Итак, я попросила Дениз рассказать нам, как ее книга The Perfume Lover и ее духи Séville à l’aube, которые будут выпущены L’Artisan Parfumeur в июле, объединились.

от Denyse Beaulieu

«Приятный побочный продукт вау». Вот как легендарный музыкальный критик Грейл Маркус определяет свое творчество. А так как я начинал как рок-критик в эпоху панка, все, что говорит Грейл Маркус, меня устраивает. На самом деле, «приятный побочный продукт вау» кажется мне лучшим определением как для The Perfume Lover , так и для Séville à l’Aube.Бертран Дюшофур пришел в восторг, когда я рассказал ему историю, вдохновившую его на создание аромата. Моим вау было не только то, что он действительно хотел создать духи, основанные на моей истории, но и то, что он позволил мне описать его творческий процесс словами.

Но когда я вел хронику развития Séville à l’aube, я понял, что говорить о создании духов, возникших из таких личных воспоминаний – истории одной из самых чувственных, волшебных ночей в моей жизни – Мне также пришлось исследовать создание парфюма lover .

Мы назвали наш незавершенный парфюм Duende в честь книги, которую я подарил Бертрану, Theory and Play of the Duende Федерико Гарсиа Лорки. Для Лорки дуэнде — это форма вдохновения: «таинственная сила, которую все чувствуют и которую не объяснил ни один философ». Это имя сплело свое заклинание. Дуэнде проник в мою жизнь. Оно шепнуло мне, какой, по его мнению, должна стать книга; заставил меня проникнуть в себя, призвать своих призраков, вплести свой прогресс в историю парфюмерии и в мою личную историю — чувственный и интеллектуальный голод, лежащий в основе как создания духов, так и любви к ним…

Как понять свою жизнь через запах? Если аромат говорит с вами достаточно глубоко, именно это он и делает, сознательно или подсознательно: он проникает в ваши воспоминания, во все, что ведет к этой встрече, в этот «вау» момент мгновенного узнавания, когда вы щелкаете ароматной аурой, которую вы даже не знал о существовании.А теперь представьте, насколько более интенсивным может быть этот опыт, когда этот аромат буквально исходит от вас . Как волшебно получить доступ в тайный мир парфюмерии…

В течение нескольких месяцев я был в таком восторге от того, что все это вообще происходит, что просто оставался в стороне, ведя хронику и комментируя развитие событий. Но когда Бертран пригласил меня в процесс , попросил меня стать его творческим партнером, ставки выросли. И я должен был соответствовать им.

Бертран сказал мне, что я должен знать, чего хочу. Когда я понял, что моя роль заключается в том, чтобы сфокусировать проект на истории — на том первоначальном вау , что он почувствовал, — и, наконец, набрался смелости, чтобы сказать ему, чего я на самом деле хотел, весь процесс почти резко остановился. … Он взбесился, потому что не был уверен, что сможет быть верным истории, верным своему стилю и создать аромат, который был бы одновременно красивым и оригинальным. Я взбесился, потому что думал, что сорвал его творческий процесс.Я боялся, что он сдастся. В конце концов, я не был его клиентом. Он взялся за проект по собственной воле. Он мне ничего не должен. Он мог бы предложить L’Artisan Parfumeur сколько угодно других проектов… Но почему-то я доверял ему еще больше, именно потому, что он доверял мне достаточно, чтобы поделиться со мной своими сомнениями. Именно тогда я понял, как сильно он заботится о духах. Поэтому я сказал ему, что полностью доверяю ему.

И, в конце концов, все, что он хотел вложить в аромат, даже то, что я изначально отвергал, встало на свои места.Séville à l’Aube — это все, что я хотел, и даже то, чего я не знал, что хотел. Разве это не то, что мы все ищем в парфюме? Чтобы привести нас в места, которые мы никогда не представляли, но всегда знали? Любитель духов — это только часть истории: моей личной истории запаха. Остальное — то, чем станет Séville à l’Aube, множество жизней, которые она может выразить, — будет заново изобретено всеми теми, кого она коснется.

Изображение: The Perfume Lover Натана Бранча, все права защищены, используется с разрешения.

CognoScenti, Fragrancista или Perfumista? Вопрос от PAIRFUM London

Мы знаем, что такое Парфюмер! но как мы называем кого-то, кто увлечен и хорошо разбирается в ароматах? PAIRFUM London спрашивают, что это будет: CognoScenti, Fragrancista или Perfumista?

Возможно, еще до того, как задать этот вопрос: «Должна ли это быть CognoScenti, Fragrancista или Perfumista?» мы должны начать с очень важного вопроса…

Как бы вы описали «любителя духов»? Что выделяет их из толпы?

Что такое CognoScenti? словарь определяет его как «лица, обладающие превосходными знаниями и пониманием определенной области, особенно в изобразительном искусстве, литературе и мире моды».

В мире PAIRFUM «CognoScenti» — это человек, который «любит» духи, знаток, который может отличить хороший аромат от плохого. Кто-то, кто не смог бы или даже не хотел бы создавать духи самостоятельно.

В чем разница между гурманом и шеф-поваром:

  • Гурман, эксперт в вопросах вкуса и изысканной кухни, также иногда называемый «эпикурейцем», человеком, который получает особое удовольствие от изысканной еды и напитков.
  • Шеф-повар, обученный профессиональный повар, владеющий всеми аспектами приготовления пищи.Они могут сосредоточиться на определенной кухне. Термин происходит от слова «шеф-повар».

Итак, как мы называем кого-то, кто ценит «прекрасные духи», независимо от того, является ли это парфюмерной водой, ароматизированной свечой или лосьоном для тела? Вы можете задаться вопросом, почему мы включаем в этот вопрос ароматы для дома и средства по уходу за кожей. но спросите себя:

  • Принесли ли вы «Ароматизированную свечу» или ароматный подарок на новоселье в качестве альтернативы бутылке вина?
  • Вы когда-нибудь дарили набор красивых туалетных принадлежностей в подарок?

Изготовление ароматного подарка было частью цивилизации на протяжении тысячелетий, духи и ароматы восходят к множеству древних культур, египтяне ассоциировали свои духи с богами, ароматы также высоко ценились древними иранцами и китайцами.

Вот пример:

В Библии золото, ладан и смирну подарили три волхва младенцу Иисусу.

Это по-прежнему очень важная часть нашей культуры и сегодня, и это иллюстрирует, насколько частью нашей психики стали духи или ароматы во всех их красивых различных аспектах.

В этом контексте многие из нас слышали термины «Fragrancista» и «Perfumista».

К сожалению, «Fragrancista» не сходит с языка, а «Perfumista» и «Parfumista» являются зарегистрированными товарными знаками (например,грамм. Puig, компания по производству одежды и парфюмерии, базирующаяся в Барселоне), что не позволяет нам использовать их в повседневной жизни (термин «Пылесос», означающий вакуум, является исключением из этого правила).

Итак, как мы чтим, ценим или описываем «любителей духов»?

Для вдохновения давайте взглянем на многие области, в которых общество придумало фразы, чтобы с любовью обозначить человека со страстью или сильными предпочтениями. Все они имеют общее то, что они описывают не «Повара», а «Гурмана», т.е.е. они на самом деле не «готовят» или производят / исполняют искусство, а вместо этого «едят» или наслаждаются им:

  • Знаток виски, знаток пива — нужно ли говорить больше?
  • Турофил – ценитель сыра, любитель сыра.
  • Сомелье или винный стюард — это обученный специалист или винный профессионал, обычно работающий в изысканных ресторанах, который специализируется на всех аспектах винного обслуживания, а также на сочетании вин и блюд.
  • Поклонник моды — «Преданный последователь моды» — The Kinks
  • Преданный — это восторженный сторонник определенной формы религии или Бога, но это также может быть применено к человеку.
  • Книжный критик — некоторые говорят, что они «любят» книги, в других случаях они могут просто «ненавидеть» их.
  • Оценщики или оценщики произведений искусства и антиквариата. Они любят «Искусство и историю» и знают, сколько это стоит.
  • Фанат или сторонник – человек, увлеченно преданный чему-либо или кому-либо, например, певцу, группе, спортивной команде и т. д.
  • Киноман – человек, который любит и много знает о кино, киноман, кинолюбитель, киновед.
  • Выродок — когда-то оскорбление, а теперь комплимент, тот, кто занимается компьютерными задачами или обсуждает их с большим вниманием к техническим деталям — одна из причин, по которой мы любим это слово «Теория большого взрыва». «Наблюдатель за птицами» — тот, кто любит изучать птиц и любоваться ими в их естественной среде обитания
  • Балетоман — страстный поклонник или любитель балета
  • Энтузиаст музыки — человек, очень увлеченный или страстно увлеченный музыкой и музыкальной культурой .
  • Любитель театра
  • Любитель — человек, который очень хорошо осведомлен и увлечен деятельностью, предметом или времяпрепровождением.
  • Покровитель искусств
  • Последователь – на протяжении всей истории последователь всегда имел особое значение, и в эпоху «социальных сетей» он продолжает это делать.

Из приведенного выше списка видно, как мы описываем опыт или страсть человека в своей области, даже если он не является «шеф-поваром».

Как говорится в старой шутке: «Фермер выдающийся на своем поле». сторонник, защитник, защитник, чемпион, ученик, приверженец, сторонник, член, друг, стойкий, верующий, поклонник, посетитель, эксперт, авторитет, специалист, эксперт и, наконец, но не в последнюю очередь, «мазок рукой» (если вы «мазок руку на что-то, ты очень хорошо это делаешь).

Теперь очень важно отметить, что ни один из этих специалистов может на самом деле не знать, как делать, создавать или воспроизводить искусство, которое они поддерживают, и все же они очень хорошо осведомлены, а в некоторых случаях более осведомлены, чем сами создатели.

Вот пример (имея в виду недавний чемпионат мира):

  • Футболист, а не болельщик/эксперт, первый действительно играет в игру, а второй ее ценит.

Пытаясь дать правильное определение «любителю духов», мы натолкнулись на фразу, которая, по нашему мнению, идеально подходит для описания человека, любящего духи:

«CognoScenti» или «CognoScente»

(В этой версии мы могли бы пойти еще дальше: Cog- Nose- centi )

Как мы упоминали ранее в посте, это «люди, обладающие превосходными знаниями и пониманием определенной области»

Цитата из Мирриам Вебстер описывает «знаток и знаток» как нечто большее, чем синонимы; они также лингвистические родственники»

Как узнать «CognoScenti» или как узнать, являетесь ли вы им или быстро становитесь им?

Ответьте на эти вопросы, и вы удивитесь:

  • Вы входите в комнату носом? (прежде чем сказать «Нет» — подумайте, как часто вы упивались ароматом свежесваренного кофе, хлеба или прекрасной еды, прежде чем сделать хоть один шаг на кухню, в ресторан или пекарню!!)
  • Вы чувствуете запах вина , шоколад, сыр или другие продукты, прежде чем вы их попробуете?
  • Вы в восторге от новых духов, ароматической свечи, комнатных духов или тростникового диффузора?
  • Можете ли вы воссоздать в своем воображении аромат лаванды или свежескошенной травы?

Если вы можете ответить «Да» на любой или все вышеперечисленные вопросы, вам следует похлопать себя по плечу и с гордостью носить звание «CognoScenti».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.